— Хуже всего противиться, — ответила третья.

— Нашу панну повернул, как веретено. Видно по всему, что она ему по нраву, да и кому же она может не нравиться?

— Ну и он не хуже, что и говорить. Если бы тебе такой достался, то ты бы пошла за ним и в Оршу, хотя это, говорят, на краю света.

— Счастливая наша панна.

— Богатым всегда лучше на свете. Золото, а не рыцарь!

— Пацунельки говорили, что и тот ротмистр, который гостит у старого Пакоша, тоже красавец!

— Я его видела, но далеко ему до пана Кмицица!

— Такого, верно, на свете больше нет.

— Падлас! — воскликнул вдруг жмудин, у которого что-то не ладилось с жерновами.

— Да уйди ты наконец, лохмач, со своими жерновами! Перестань шуметь, ничего не слышно. Да, да, трудно сыскать на целом свете такого, как пан Кмициц! Верно, и в Кейданах такого нет.

— Такого-то и во сне будешь видеть.

— Ах, вот если б он мне приснился!

Так разговаривали между собой шляхтянки в людской. А между тем в столовой накрывали на стол, в гостиной панна Александра осталась с Кмицицем наедине, так как тетушка пошла распоряжаться насчет ужина.

Гость не отрывал горящих глаз от девушки и наконец сказал:

— Есть люди, которым милее всего богатство, другие гоняются за славою, иные любят лошадей, а я не променял бы ваць-панну ни на какие сокровища. Ей-богу, чем больше смотрю на вас, тем больше мне хочется жениться — хоть завтра! А уж брови: вы, верно, подводите жженой пробкой?

— Я слышала, что иные так делают, но я не такая.

— А глаза как у ангела. Я так смущен, что у меня слов не хватает!

— Не видно что-то, чтоб вы были смущены. Я, глядя на вас, даже диву даюсь вашей смелости!

— Таков наш смоленский обычай: к женщине и в огонь надо идти смело! Ты, королева, должна к этому привыкнуть, потому что всегда так будет!